Елена Яковлева: Двуязычная пьеса, как отражение нашей жизни

Ольга Степанова– студент 3 курса СВФУ

Такого опыта в моей жизни не было

«Ты принялся писать драму,

и в этом и впрямь много правильного…»

Генрих Маркс.

Театр, как и литература, уникальное явление, которое охватывает все эпохи становления человечества. Театр не должен топтаться на месте, он должен развиваться, идти вперед, переняв для этого что-то из современности. Театру (как воздух) нужны новые пьесы, затрагивающие проблему современной жизни. Поэтому театр часто ищет новых авторов, взгляды которого вносят что-то новое, актуальное, доселе не показанное. Для современного автора очень важно получить профессиональную оценку его произведения, выслушать позитивную критику, которая дает толчок для дальнейшего развития автора в творческом плане.

Именно с этой целью, в рамках года театра в 2019 году проводилась лаборатория драматургов, под руководством известного российского драматурга Вячеслава Дурненкова. В этой лаборатории были представлены 9 пьес начинающих драматургов. И все пьесы были оценены, и некоторые получили высшую профессиональную оценку. Эти представленные работы были опубликованы в сборнике «8 пьес – начало». Надеюсь, они найдут свое предназначение. А перевод текста дает возможность новому звучанию пьесе идальнейшего развития и драме, и автору.

В этом году с 1 по 30 июня проводилась очень интересная практика для магистрантов СВФУ кафедры стилистики якутского языка и русско-якутского перевода. Задачей было перевести русскоязычный текст пьесы на якутский язык. Идею проведения такой практики выдвинула руководитель магистрантов Акулина Александровна Васильева, а поддержали ее магистрант, завлит Ангелла Попова и театровед Надежда Осипова, с целью дать прекрасный шанс новому звучанию пьесам. Были переведены пьесы Елены Яковлевой “Искусство ту не причем”, Кюннэй Еремеевой “Сын тундры” и пьеса польского драматурга Ингмара Вилквиста “Ночь Гельвера” для постановки молодого режиссера Саха театра Василия Борисова. Эта практика, прежде всего, дает стимул к развитию художественных переводов и обогащения репертуара якутскоязычного театра. Такого рода практика проводится со времен первого выдающегося завлита Иннокентия АксентьевичаДмитриева–СиэнЧолбодук. На этой практике впервые в истории Саха театра 8 человек переводили 3 пьесы.

И, наконец, 27 июня прошла онлайн читка переводапьесы, где участвовал сам автор. Об этой практике, и о читке мы поговорили с Еленой Яковлевой. В лаборатории драматургов пьеса Елены Яковлевой «Искусство тут ни причем» была рекомендована на постановку в Русский театр, и даже на съемку фильма. Тогда пьеса после постановки читки режиссером Елены Корниловой-Мягкой буквально просилась на сцену, так как были затронуты самые актуальные темы нашей жизни, о которых мы предпочитаем молчать. Елена Яковлева по специальности журналист, помимо своей специальности занимается творчеством. У нее есть не только драма, но и роман. Как отмечает АнгеллаПопова, эту пьесу переводили вчетвером, так как пьеса показалась сложной, с глубоким смыслом, отражающим важные проблемы современной жизни.

— Елена Васильевна, В 2019 году вы участвовали в лаборатории драматургов. Ваши впечатления от работы в лаборатории?

Вспоминая сегодня эту лабораторию, могу сказать, что такого опыта в моей жизни не было. Я как журналист писала о театральных постановках, об артистах. Но здесь впервые представилась возможность заглянуть внутрь театрального мира. Причем, современного, того, что происходит здесь и сейчас в театрах России и даже мира. Вячеслав Дурненков работал в Королевском Шекспировском театре в Великобритании, его пьесы ставились в Театре Doc., Практике, МХТ им.Чехова, Театре Ермоловой, в Тольятти, где живет драматург. Но самым интересным был его рассказ о работе над жанром документальной пьесы. Вербатим – документальный театр, который стремится к абсолютной правде. Драматург рассказывал о своей работе в Кемеровском драмтеатре, где поставили спектакль о жизни телеутов. Недалеко от Кемерово есть маленькое село Беково, где живут телеуты. Дурненков предложил ребятам из театра поставить документальный спектакль об этих людях. Каждый день они приезжали в село и делали интервью с воспитателем, продавцом, работником сельсовета. На основе этих монологов появился спектакль о проблемах исчезающего народа, который был номинирован на «Золотую маску» в номинации «Эксперимент».

Было очень интересно открыть для себя существование такого жанра, как социальный театр. Причем на опыте работы Вячеслава Дурненкова, который ставил спектакли в колониях строгого, общего режима, в женской колонии в Ростове-на-Дону. Он был потрясен тем, как заключенные играли «Гамлета».

Здесь удивляют и восхищают не только возможности театрального искусства, но и смелость и желание драматурга изменить жизнь людей с помощью искусства.

После таких вдохновляющих семинаров в декабре 2019 года мы представили Вячеславу Дурненковунаши пьесы. Все проходило в формате читок в исполнении артистов Русского драмтеатра, Саха драмтеатра и студентов Колледжа культуры и искусств. Очень благодарна артистам Русского драмтеатра за замечательную читку моей пьесы.

— Когда вы написали свою пьесу «Искусство тут ни причем»?

Изначально это был сценарий. Видимо, поддавшись всеобщей волне кинобума, я тоже решила попробовать свои силы в этом деле. Мне хотелось увидеть такое якутское кино, в котором отразились бы две важные, интересные для меня темы: современное искусство и наша культурная пограничность. Поэтому герои якуты и русские; говорят на якутском и русском языках; действие разворачивается в якутской деревне и в космополитичной Москве. Все это происходит на фоне социальной драмы. И тут кроется вся сложность и проблемность пьесы. Люди, которые познакомились с текстом, прочитывают ее по-разному. Говорят, что здесь много тем, линий, идей. Каждый акцентирует свое внимание на разных моментах. Для кого-то это социальная драма о проблемах якутской глубинки – алкоголизме,безработице, безысходности. Кто-то акцентирует внимание на искусстве, думая о пришельцах, которых создает главная героиня-художница. Другие видят конфликт культур. На самом деле, все это имеет место быть.  

Если говорить о том, как сценарий превратился с пьесу, то началось все в апреле 2019 года. Тогда в Якутске прошло очень интересное событие. В рамках лаборатории начинающих драматургов приехал известный российский драматург Вячеслав Дурненков. После посещения его семинаров я решила переделать сценарий в пьесу.

— Какие ваши произведения еще ждут своего часа? Ваши планы?

Если говорить о планах, то сейчас судьба пьесы уже во многом зависит не от меня. Прошли читки, вышел сборник пьес участников лаборатории, кто-то уже знакомится с нашими работами. Я понимаю, что одно дело написать текст, и совсем другое поставить по нему спектакль. Для того, чтобы написать, нужен один человек и бумага с ручкой,условно говоря. Для того, чтобы поставить спектакль — профессионалы театра, деньги, сцена и общая цель.

Это единственная моя пьеса. Хотелось бы написать вторую. Как сказал Вячеслав Дурненков, одну пьесу может написать любой человек. Но чтобы стать драматургом, надо написать вторую. У меня есть роман со странным названием «Якутский роман» под псевдонимом Вера Маргилан. Текст года два лежал, пока не решила издать его сама совсем небольшим тиражом. Творчество —  это стихийный процесс. Иногда сложно объяснить, что тебя заставляет вдруг начать что-то писать. Но если тема не отпускает, то надо это довести до конца. В этом тексте я высказала свои мысли о пограничности нашего существования между разными культурами. О городских русскоязычных якутах, которых часто стигматизируют и называют маргиналами.  В России этот термин имеет негативный оттенок. Нечто асоциальное, антиобщественное. Хотя первоначально он возник на Западе применительно к иммигрантам, к их культурной, социальной идентификации. На эту тему там много исследований, а где есть научный, культурный интерес, там меньше штампов и ярлыков. Отсюда кстати псевдоним. Игра слов маргинал-Маргилан (есть такое место в Узбекистане).

Впервые проводилась такого рода практика. Практиканты перевели и читали ваше произведение. Как прошла читка? Что бы вы пожелали им, чтобы в будущем проявили себя еще лучше?

Что касается переводческой практики, то это очень классная идея – совместить практику магистрантов с переводом наших пьес. Дело в том, что моя пьеса должна звучать на двух языках, но якутская часть написана по-русски. И когда герои-якуты начинают «говорить» по-якутски – это уже совсем другое восприятие. Появляется подлинность образов и даже смыслы как будто меняются. В этом плане перевод пьесы на якутский был необходим.

С другой стороны, стоял вопрос: переводить ли русскую часть на якутский? Мне, как автору, важно было сохранить двуязычие пьесы. Чтобы все было как в жизни: искусствовед из Москвы говорит по-русски, а режиссер из якутской деревни по-якутски. И когда зашел разговор об этом, то руководитель практики, сотрудник литчасти Саха театра Надежда Осипова сказала, что было бы интересно перевести всю пьесу на якутский. Чтобы проверить возможности якутского языка, поскольку в русскоязычной части герои нередко говорят на своем профессиональном языке, рассуждая об актуальном искусстве с его перформансами, инсталляциями, акционизмом, дискурсами… Как это все будет звучать на якутском? Перевод был сделан с максимальным желанием сохранить все смыслы.

Вполне закономерно, что в моем восприятии начала происходить трансформация образов. Образ москвички из мира искусства трансформировался в образ якутской женщины. Русский художник, заговоривший на якутском, тоже превратился в якута. В целом произошло слияние двух миров – московской художественной тусовки и якутской глубинки. Когда они говорят на своих языках, то сохраняют свою идентичность, особенность, и ты понимаешь, что это два разных мира. Когда все говорят на якутском, думаешь: ну, это же люди одного роду и племени. Какая может быть между ними культурная разница и даже пропасть?

Это мое восприятие. Но я не настаиваю на нем. У кого-то все может быть иначе. Для меня важно и интересно воздействие языка на создание картины мира. Об этом я упоминаю в «Якутском романе», когда главная героиня знакомится в самолете с переводчицей, которая хочет перевести роман Уэльбека «Карта и территория» на якутский язык. Если я читаю о французах и их жизни на якутском, верю ли я до конца, что это французский мир? Когда я вижу на сцене Саха театра Гамлета, говорящего на якутском, с якутским лицом, то возникает такой же вопрос. Должны ли быть аутентичными герои Шекспира или Уэльбека? На эти вопросы не может быть однозначного ответа. Искусство и литература для того и существуют, чтобы задавать такие вопросы, отвечать на них и опровергать разные догмы.            

— На сцене какого театра хотели бы вы видеть свое произведение? И как вы относитесь к интерпретации?

На любой сцене. Интересна любая интерпретация, если это сделано талантливо.